Alexander Aksinin's Website

Александр Аксинин: Время и место действия

“Давайте признаем то, что признают все идеалисты, – иллюзорную природу мира. Давайте сделаем то, чего не сделал ни один идеалист, – будем искать нереальности, которые подтверждают эту его природу. Я полагаю, мы найдем их в антиномиях Канта и в диалектике Зенона... Мы (та божественность, которая заложена в нас) сотворили этот мир в своих грезах, своих мечтах. Мы представили его как прочный, таинственный, зримый, вездесущий в пространстве и постоянный во времени. Однако мы открыли в его архитектуре весьма утонченные и вечные нелогичности, свидетельствующие о его обманчивости.”
Хорхе Луис Борхес

Аргентинский писатель Хорхе Луис Борхес, которому принадлежат эти слова, был одним из самых любимых авторов Александра Аксинина. Определяя этими словами собственное мировоззрение, Борхес будто имел в виду зрителей и почитателей искусства Аксинина, неожиданным и удивительным образом раскрывая суть творчества, которое было основным содержанием жизни львовского художника. Не менее правомерно отнести эти слова и к событиям и деталям его биографии. Драматизм человеческого бытия присутствует в них всегда и в полной мере.

Александр Дмитриевич Аксинин родился 2 октября 1949 г. во Львове, городе, в котором прошла и с которым связана вся его жизнь. Его глаза впервые увидели свет осеннего дня сквозь окна Железнодорожной больницы на ул. Куйбышева (теперь ул. Огиенко), а в периметре прямоугольника, образованного пересечением улиц Мицкевича (теперь ул. Листопадового Чину), Куйбышева (Огиенко), Гоголя и Городецкой, худая, сосредоточенная, стремительно шагающая фигура Александра Аксинина – маленького мальчика, подростка, юноши – появлялась ежедневно в течение многих лет. Напротив парка им. И. Франко, в помещении бывшей усадьбы Агенора Голуховского, цесарского наместника Галиции, – почти рядом с местом появления на свет – находился несуществующий ныне детский садик, в котором прошло детство Александра. На противоположном конце параллельной улицы Гоголя в доме бывшей еврейской гимназии до сих пор располагается средняя школа, в которой он учился.

Родители Александра, которые в момент его рождения были еще молодыми людьми, до весны 2000 года жили во Львове в том же доме N4 по ул. Газовой, что стал отчим домом художника. Людмила Ефимовна (1923-2000), мать Саши, всю жизнь проработала в учреждениях железной дороги, а его отец Дмитрий Петрович (р. 1927 г.) в то время был военным картографом. Занятые работой и повседневными заботами родители не могли уделять много времени общению с ребенком, поэтому большим облегчением для них стал переезд во Львов в начале 1950-х годов Сашиной бабушки Александры Михайловны Нестеровой (1894-1971), бывшей учительницы, репрессированной и сосланной, которая после освобождения решила больше не расставаться с дочерью, матерью будущего художника, и ее семьей. Именно она каждый день провожала Сашу в садик и начальные классы школы, встречала и кормила его, следила за его оценкам и помогала родителям в воспитании мальчика. Еще в раннем детстве Александра бабушка стала самым близким ему человеком и осталась таким навсегда. Именно она подготовила Сашу к крещению, которое состоялось в православном храме св. Георгия на ул. Короленко во Львове. По понятным причинам дата и имена остальных участников этой церемонии остались неизвестными. Позже в семье появился еще один ребенок, младший брат Александра Сергей (1954-2000).

Художественная одаренность Александра Аксинина стала очевидной еще в его дошкольном возрасте. Однажды взяв в руки карандаши, он уже не расставался с ними всю жизнь, сделав непрерывным свое творческое познавание мира и художественное проникновение в суть вещей и явлений.

В 1956-1966 годах Аксинин был учеником 52-й средней школы. Тогда, как и теперь, это была очень престижная школа с углубленным изучением математики, что является весьма значительной характеристикой его интеллектуальных способностей.

Помимо обучения в общеобразовательной школе Александр в 1963-1967 годах был учеником вечерней художественной школы, которая располагалась на третьем этаже уже несуществующего дома N9 на пл. Мицкевича, за памятником Адаму Мицкевичу. Очевидно, в то время он все отчетливее начинал ощущать, что его призванием и будущим направлением творчества было искусство графики. На протяжении года после окончания средней школы Александр работал во львовском производственном объединении “Прогресс” в должности художника.

Период 1967-1972 гг. в жизни Аксинина был важен как время обучения в Украинском полиграфическом институте им. И. Федорова. Он учился с чрезвычайной легкостью, с неимоверной скоростью усваивая все, что попадало в его поле зрения, без каких-либо усилий выполняя все учебные задания и проекты, сдавая экзамены, ни к одному из которых ему почти не нужно было готовиться. Обучение Аксинина в институте было как бы иллюстрацией и осуществлением известного тезиса Галилея, согласно которому все, чему человек учится и что постигает в обучении, он находит внутри самого себя. Диплом художника-графика Аксинин упоминает в своей метафизической автобиографии как одну из наиболее существенных характеристик своей личности.

В эти же годы в студенческой художественной среде в старом учебном корпусе на ул. Подвальной Аксинин нашел близких друзей, с которыми он оставался в тесной связи все последующие годы жизни. К их числу принадлежат известные ныне художники Надежда Пономаренко из Ужгорода, Владимир Онусайтис, Екатерина Суевалова и Богдан Пикулицкий из Львова.

Студенческие годы были временем духовного роста Александра. На фоне исключительно деятельного познания и восприятия, бесконечного чтения, всматривания, вслушивания, наряду с усвоением новых впечатлений и ощущений, опробованием полученных навыков, художник открывал глубины собственного сознания, свою человеческую суть, свой дар созидания. Формирование личности сопровождалось стремительным развитием особого, исключительно широкого и сложного мировоззрения, обострением интуиции, постижением философских основ строения мира, основ и составляющих бытия.

После окончания института Александр был направлен на работу в Житомирское областное управление полиграфии, но вскоре вернулся во Львов и до призыва в армию работал художественным редактором в издательстве “Каменяр”. Равно год, с мая 1973 по май 1974, Александр Аксинин прожил в кафкианской атмосфере армейских казарм, где познал немало и печальных, и забавных сторон существования в солдатской форме, получив опыт, о котором всегда помнил.

Неполных одиннадцать лет, которые Александру Аксинину было суждено прожить после армии, были периодом непрерывного, неудержимого, самостоятельного и отстраненного творчества. Его пребывание в доме родителей по возвращении из армии оказалось недолгим. Стремясь к большей независимости от повседневности, в поисках настоящей самореализации, он, не теряя контакта с родными, перебирается жить к друзьям, полностью отдавшись глубинному постижению бытия и художественному воплощению своего видения мира. С тех пор жизнь Александра внешне выглядела непрерывным праздником общения с друзьями, число которых постоянно возрастало, временем романтических увлечений и ожиданий. На самом же деле для Аксинина это был период сосредоточенной и смелой интеллектуальной работы, попыток постичь назначение мира и человеческого существования с точки зрения разных религиозных учений и современных философских направлений – особенно онтологии и феноменологии и, в частности, в русле концепций экзистенциализма, персонализма, психоанализа. Именно тогда началась та упорная и самоотверженная творческая работа художника, которая, поглотив все его внимание и все силы, стала выражением и свидетельством его уникального сознания.

Уже в первых офортах Аксинина присутствуют все признаки исключительной художественной культуры и совершенного технического мастерства. Но это лишь изначальный уровень восприятия его произведений в последнюю четверть ушедшего столетия. Приближение к содержанию экслибрисов Аксинина, их сложной образности и многозначной стилистике требует от зрителя прежде всего чуткости и способности к целостному восприятию, равно как и упорства в постоянном непредубежденном возвращении ко всем деталям и особенностям образов.

Имя Аксинина становится известным за границей на рубеже 1970-х – 80-х годов, после того как в 1979 г. его работы, экспонировавшиеся в Лодзи на Международной выставке “Малые формы графики”, были отмечены Почетной медалью, а выполненный в 1981 г. книжный знак для библиотеки бенедиктинского монастыря в г. Любине (Легницкое воеводство, Польша) жюри признало лучшим на конкурсе экслибрисов, посвященных 1500-летнему юбилею св. Бенедикта, покровителя Европы. Три экземпляра этого экслибриса были переданы в дар Папе римскому Иоанну Павлу II. Вслед за этим графические листы Аксинина привлекают пристальное внимание широкого круга ценителей и собирателей графики в Польше, Германии, Бельгии, Великобритании, Франции, Голландии, США. Работы художника с успехом экспонируются на международных выставках.

Важную особенность графических работ Аксинина отметил Юрий Гиттик, один из ближайших друзей художника и составитель первого полного каталога его печатной графики: “Работы А. А. в определенном смысле вторичны по отношению к его метафизическим теоретическим разработкам и являются визуализацией определенных мироощущений. Высокое мастерство заключается в создании визуально ‘полнокровных эпистемологических метафор’ (выражение У. Эко по поводу новелл Х.-Л. Борхеса) – сочетании полноценного изображения и глубокой семантики каждой работы, не впадая, с одной стороны, в поверхностность формы и, с другой стороны, в схематизм концептуализма. Все это создает ‘плоскости погружения’ в мир А. А. – от чисто визуального восприятия до насыщения дополнительными ‘семантическими измерениями’”.

За свою короткую жизнь Аксинин сделал 339 офортов, более 130 акварелей (несколько работ погибло в авиакатастрофе вместе с художником, поэтому установить точное их количество невозможно), 4 работы маслом, более пятидесяти в технике тушь-перо и смешанной технике – в общей сложности в его творческом наследии более 500 произведений. Среди печатной графики Аксинина экслибрисы для отечественных и зарубежных друзей и знакомых художника; иллюстрации к книгам “Алиса в Стране Чудес” Л. Кэрролла (1976-77 гг.), “Путешествия Гулливера” Дж. Свифта (1977-78 гг.), древнекитайской философской “Книге Перемен” (1984-85 гг.); офортные серии “Босхиана” (1977-78 гг.), “Знаки Зодиака” (1979 г.), “Звуки” (1980 г.), “Месяцы” (1980 г.), “Слова” (1980-81 гг.), “ПочтаАА (Почта Александра Аксинина)” (1983-85 гг.). В акварелях – серии “Канонический образ”, “Отчеты о прецедентах”, “Карты”, “Хронос”, “Космологии” и другие.

Пространством бытия художника вне творчества всегда было общение с друзьями. За несколько недель до возвращения Аксинина с армейской службы Владимир Онусайтис привел Александра в дом N13 по ул. акад. Ф. Колессы, чтобы познакомить со своим учителем Вениамином Павловичем Сипером (1907-1979 гг.), известным художником, утонченным колористом, мастером пейзажа и портрету, добрым и мудрым человеком. Искренняя симпатия, которую тогда почувствовали друг к другу новые знакомые, очень быстро превратилась в глубокие дружеские взаимоотношения художников, а разница в их возрасте, жизненном и творческом опыте, различия в художественном видении действительности лишь способствовали внимательному и заинтересованному диалогу, длившемуся более пяти лет.

В середине 1970-х годов в личной жизни художника все больше места занимает общение с чрезвычайно одаренной студенткой Львовской консерватории Энгелиной Петровной Буряковской (1944-1982), способной пианисткой, писательницей и художницей. Свадьба Александра и Энгелины состоялась 11 марта 1978 г. Свидетелем Энгелины была ее подруга Татьяна Билинская, жена В. П. Сипера, свидетелями Александра – художник Владимир Онусайтис и искусствовед Дмитрий Шелест.

В течение лет, прожитых вместе с Энгелиной в квартире №5 дома N8 по ул. Десняка, Аксинин создал едва ли не большую часть своих произведений. Благодаря Энгелине он познакомился со многими деятелями “андеграунда” в Москве и Ленинграде – художниками, искусствоведами, поэтами, писателями, которые творили вне рамок официально провозглашаемых догм, в частности с Виктором Кривулиным, Дмитрием Приговым, Оскаром Рабином, Ильей Кабаковым. Видимо, именно тогда Аксинин прочитал и основную массу произведений философского и религиозного самиздата, что, безусловно, сказалось на его творческой деятельности. Александр и Энгелина прожили вместе недолго – Энгелина умерла 11 августа 1982 г. от тяжелой болезни.

Особую роль в жизни Аксинина сыграла Татьяна Билинская, которая была его другом, а после смерти В. П. Сипера и Энгелины фактически стала его женой. Удивительное сходство мировоззренческих позиций, а также направленности интересов и вкусов этих двух людей было постоянным и не нуждалось в объяснениях. После гибели Аксинина именно Татьяна Билинская упорядочила его художественное наследие и его личный архив.

В течение своего последнего десятилетия Александр Аксинин много путешествовал, осматривал художественные выставки, посещал все интересные события в области искусства, знакомился с лучшими произведениями того времени и их создателями, вглядывался в окружающую действительность, в других людей и в самого себя смело, спокойно, сосредоточенно, временами иронично и всегда глубоко. Он часто бывал в прибалтийских городах, где в Латвии и Эстонии у него были преданные почитатели и искренние друзья, особенно близкие ему по психологическому складу, эстетическим вкусам, экзистенциальному направлению мышления.

3 мая 1985 г., в очередной раз возвращаясь из Таллинна, Александр Аксинин погиб в авиакатастрофе при столкновенье самолетов под Золочевом, почти на пороге родного Львова, города, в который он спешил.

Очень тонкое замечание о личности Аксинина и его мастерстве высказал известный культуролог Игорь Дюрич, еще один близкий друг и долгое время постоянный собеседник художника: “Аксинин ощущал свое творчество безнадежно многомерным и бесконечным: развитие первоначальных форм, динамика цветоэмоциональных состояний, мизансцены сквозного действия, трансцендентный план образов и знаков – он творил мир основательно и без пробелов. Он знал, что рано умрет, однако ‘преждевременно умершим автором’ остался бы, проживи хоть две тысячи лет, – исчерпаться он не мог”.

Во все дни своей жизни, при всех обстоятельствах Александр Аксинин был свободным человеком. В этом его глубочайшая тайна и главный урок. И непреходящий пример. И иногда укор.

О. П. Кошевой, историк, канд. искусствоведения